И СНОВА СИНИЙ ПЛАТОЧЕК... - История песен - Публикации - ПЁТР ЛЕЩЕНКО - Всё, что было...
Публикации
Форма входа


Меню сайта

Категории раздела

Поиск

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Друзья сайта
Информационный портал шансона

Майя Розова. Официальный сайт

Russian Records

Журнал «Солнечный Ветер»


Приветствую Вас, Гость · RSS 10.12.2016, 09:52

Главная » Файлы » История песен

И СНОВА СИНИЙ ПЛАТОЧЕК...
04.09.2015, 01:41

И снова «Синий платочек»…

Мне казалось, что мы эту тему закончили и разобрались в ней,
но неожиданно я получил письмо,
которое не могло не вернуть нас к теме песни «Синий платочек».
Я получил  письмо от дочери Михаила Максимова,
одного из авторов «Синего платочка».  Завязалась переписка.
Знание фактографического материала, да еще «из первых рук»,
меняет наши взгляды на события.
Теперь я иначе отношусь к военному варианту «Синего платочка»,
было приятным и  знакомство с  ЕЛЕНОЙ МИХАЙЛОВНОЙ ПЕТРОВОЙ. 


 Военный оркестр только что исполнил «Синий платочек» перед Большим Концертным залом. 9 мая 2012 года

Елена Михайловна Петрова (в девичестве Максимова) студенткой вышла замуж за болгарина и с 1961 года живет в Софии. Занимается техническими переводами. Помнит, как выбирались с мамой и бабушкой из блокадного Ленинграда. Недавно была в Москве, встречалась с сыном Клавдии Шульженко. Как пишет Елена Михайловна, ее мечта сбылась, это была "встреча поколений":

«Вы даже не представляете, с каким нетерпением я ждала от Вас ответа. И вот наконец-то!   Переслала  его сразу  в Петербург своему большому другу, писателю Юрию Николаевичу Кружнову.   
Пару лет назад читала о  Петре Лещенко,  и о Вас давно знаю. Ваша любовь и увлечение Лещенко понятны.  
С Польшей меня  связала сначала моя тетя, которая много лет жила и работала во Вроцлаве.  Потом у меня появилось много польских друзей, они приезжали в Болгарию на научно-технические  конференции. 
В мае этого года я была в Москве и осуществила свое давнее желание – встретилась  с сыном Шульженко (Прим. GS. Сын Шульженко - Игорь Кемпер), который живет в Москве. Это была встреча поколений.


 

Папа упоминал о знакомстве  с Петерсбурским-папой  и его сыном Ежи - тот был тогда еще маленький, но год их встречи  не  помню. Зная из публикаций о Вашем неприятии военного текста, признаюсь,  даже чуточку беспокоилась,  ответите ли на мое письмо. Да, так случилось, что потребовались другие строчки для песни Ежи Петерсбурского. Папа был военным корреспондентом на Волховоском фронте, куда приехала Шульженко (об этом Вы знаете). Кстати, в начале марта на этот же фронт папа привез нас - меня, маму и бабушку, перевез нас из блокадного Ленинграда по  Дороге жизни, которую сразу разбомбили после нашего переезда, потом прокладывали рядом.
 В начале письма я упомянула Юрия Николаевича Кружнова. Он - краевед, литератор, искусствовед, участвовал в издании  нескольких энциклопедий, редактор нескольких журналов, автор более десятка книг - исследовательских, художественных (в том числе,  детских), а также сотен статей в российских и зарубежных изданиях.
Посылаю Вам журнал с его публикацией «НЕЗАБВЕННЫЙ «СИНИЙ ПЛАТОЧЕК», или история длиной в 70 лет». 
Бесконечно рада нашему общению. 
С уважением, Елена Петрова 

По рекомендации Елены Михайловны публикуем материал ее друга Юрия Николаевича Кружнова

Родился он в 1944 году в Ленинграде. Окончил Музыкальное училище при Консерватории и театроведческий факультет Театрального института. Сотрудник Российской национальной библиотеки, редактор детского журнала «АВТОБУС», музыкального «Скрипичный ключ», русско-норвежского «Соотечественник», юмористического уголка в газете «ПРОсцениум». Автор-сотрудник энциклопедий – БРЭ, «Три века Санкт-Петербурга», «Культура Ленинградской области» и др. Автор книг «Легенды БДТ», «Экзамен в Царскосельском Лицее», «Записки квартирного маклера», «Биографики» (пародии), «Чёрная каша» (сказка-повесть), «Краткая история русского театра» и др. Автор статей по истории музыки, театра, литературы, истории быта, истории Москвы и Петербурга, социальной истории, по краеведению. Живёт в Санкт-Петербурге.

Журнал "Скрипичный ключ". 
№1, 2015 год
Санкт-Петербург

ЮРИЙ КРУЖНОВ 

НЕЗАБВЕННЫЙ «СИНИЙ ПЛАТОЧЕК», или история длиной в 70 лет

Хотя многое из эпохи Великой Отечественной собираешь уже по крупицам,

порой кажется, что военное время —

оно совсем рядом, буквально вплелось в нашу жизнь...

Года три назад в Российскую национальную библиотеку (где я служу) пришел запрос из Болгарии, точнее — вопрос: нет ли в наших музыкальных фондах первого издания открытки 1943 года с песней «Синий платочек»? Эта открытка появилась в начале 1943-го, вскоре после выхода документального фильма Ю. Слуцкого «Концерт — фронту» (ноябрь 1942-го), в котором Клавдия Шульженко впервые исполнила эту песню со словами лейтенанта М. Максимова. Это был последний вариант текста (а их было несколько1). На открытке, однако, нот песни не было, как и портрета Шульженко — только текст и скупая подпись: «Максимов». Эта открытка — уже раритет, она мало в каких семьях или у каких коллекционеров сохранилась. У нас в нотном фонде ее тоже не было. Но у меня имелось ее изображение, и я отослал его написавшей нам женщине из Болгарии. 

  

Песнями Великой Отечественной я занимаюсь давно, и история «Синего платочка» была мне известна. Среди прочих загадок была и такая, интересовавшая меня несколько лет — кто был тот таинственный «лейтенант М. Максимов», благодаря которому песня приобрела небывалую популярность в годы войны, и, как оказалось, популярность эта прошла и сквозь десятилетия. И сегодня мелодию «Синего платочка» (часто со словами) сможет напеть чуть не каждый десятый житель России. Современные эстрадные певцы включают ее в свой репертуар. Она стала таким же символом той войны, как гвардейская ленточка. 

       

Про «Синий платочек» я знал то, что знали все — прежде всего по воспоминаниям Клавдии Ивановны Шульженко «Когда вы спросите меня», где она описала, как во время одного их фронтовых концертов на Волховском фронте в начале 1942 года она попросила присутствовавшего там военного корреспондента Максимова написать новые слова к старому мелодичному вальсочку «Синий платочек» — эту песню часто просили исполнить бойцы. Потом я вычитал в опубликованном военном дневнике однополчанина Максимова — Александра Бартэна — как его друг за одну ночь написал слова. Песня с ними почти мгновенно разошлась в списках, в нотных открытках, в грампластинках (как раз в 1942-м было возобновлено их производство) по всем фронтам. Приводились в воспоминаниях Бартэна и слова самого Михаила Максимова о том, как он создавал песню. Но больше ничего узнать мне не удавалось, все дальнейшие поиски были тщетны.

Клавдия Шульженко среди бойцов Волховского фронта. Апрель 1942 года

Отослав изображение открытки в Болгарию, я, естественно, спросил у приславшей запрос женщины — а звали ее Елена Михайловна Петрова, она была человеком довоенного поколения и уже много лет жила в Болгарии — так вот, я спросил у Елены Михайловны, откуда у нее этот интерес. «Если помните, — отвечала она, — слова к этому вальсу написал лейтенант Михаил Максимов. Так вот это мой отец».

 
  Михаил Максимов. Крым, 1937 год. Елена Максимова-Петрова. София, 1961год
 Из письма Елены Михайловны Петровой:
" ...вот два фото - говорят, что мы с папой похожи". (Георгий Сухно, Польша)

В такие моменты обычно восклицают «Ах!» И я (мысленно, конечно) не удержался. Вот так удача! После этого мы с Еленой Михайловной очень подружились и переписываемся до сих пор. Я рассказал ей про свой интерес к песням Отечественной, а она мне рассказала про своего отца. Оказалось, что личностью он был неординарной, и, безусловно, достоин того, чтобы о нем не просто вспомнили, но написали хотя бы несколько страниц — то, что сохранилось в памяти его родных и знакомых.

К сожалению, Елена Михайловна мало знала о довоенной жизни отца, поскольку когда тот уходил на фронт, ей было девять лет. Они с матерью и бабушкой оставались в блокадном Ленинграде, и первые несколько месяцев Елена Михайловна жила в подвалах Эрмитажа — эту акцию организовал тогда его директор, академик Иосиф Абгарович Орбели. В мощных подвалах музея люди прятались от обстрелов, обогревались, как могли — просто жили, даже работали. Туда Лену с ее мамой и бабушкой привел сам Максимов, иногда приезжавший в Ленинград с фронта. К сожалению, под Рождество 1942 года в водопроводную систему Эрмитажа попала бомба, подвалы стало заливать, и всех его обитателей пришлось эвакуировать. А в конце февраля Лена с мамой и бабушкой эвакуировалась в Череповец. О жизни в эрмитажных подвалах и о маленькой Лене Максимовой написала рассказ петербургская писательница Татьяна Александровна Кудрявцева в книге «Маленьких у войны не бывает». Там есть очерк «Леночка» — это о Елене Михайловне. С Татьяной Александровной я тоже познакомился, она оказалась приятельницей моего хорошего друга — поэтессы Елены Васильевны Елагиной. Вот как неожиданно переплетаются судьбы!

Михаил Александрович Максимов в мирное время был человеком сугубо гражданским. До войны он закончил в Ленинграде Институт инженеров общественного питания (был такой), скорее всего, это было в 1930 году, а в 1932 году он уже преподавал на каких-то курсах предмет «экономполитика»2.

Записавшись в июне 1941-го добровольцем (хотя имел бронь), Максимов был направлен на Волховский фронт помощником командира 1-й горно-стрелковой бригады артиллерийско-пулеметного батальона. Однако через некоторое время, уже в звании лейтенанта, был отозван в распоряжении редакции дивизионной газеты 54-й армии фронта «В решающий бой!».

Максимов писал стихи3, печатал их во фронтовых газетах. Это тихая проникновенная лирика, которой так ждали бойцы на фронте.

«Мы с тобою в верности до гроба

Никогда друг другу не клялись,

Но без слов ей присягнули оба

В час, когда прощаясь обнялись…»

Напомню вкратце историю песни «Синий платочек».

Польский композитор Ежи Петерсбурский (1895—1979)

Поначалу это был скромный инструментальный вальс, сочиненный польским пианистом и композитором Ежи Петерсбурским в 1939 году в городе Белостоке, «в один присест», чуть ли не перед самым концертом. Вместе со своим двоюродным братом Генрихом Гольдом он руководил тогда «Голубым джазом», который концертировал в СССР. В 1940-м «Голубой джаз» давал концерты в Москве, в концертном зале сада «Эрмитаж». Вальс так понравился присутствовавшему на одном из концертов поэту и драматургу Юрию Галицкому, что он тут же на концерте набросал к нему слова:

«Синенький скромный платочек

Падал с опущенных плеч…»

Слова понравились музыкантам. Тут же вальс под названием «Синий платочек» исполнил солист оркестра Станислав Ляндау. А вскоре песня приобрела популярность у широкой русской публики, вошла в репертуар известных певцов. В 1940 году ее со словами Галицкого записали на пластинку Изабелла Юрьева, потом Екатерина Юровская. Из известных исполнителей позже были Вадим Козин, Лидия Русланова, Вера Лещенко-Белоусова. А вот Клавдия Ивановна Шульженко, с именем которой позже эту песню станут связывать, ее тогда не исполняла. Как потом признавалась певица, мелодия ей нравилась, но не нравились легкомысленные, как она считала, банальные слова.

Популярность песни не померкла с началом войны. Уже в первые ее дни поэтом Борисом Ковынёвым был написан новый текст. Под названием «Прощальная» песня прозвучала по радио 29 июня 1941 года:

«Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа

Киев бомбили,

Нам объявили,

Что началася война».

Финальные строки этого текстового варианта использовала Лидия Русланова, когда в конце апреля 1942-м записывала песню на пластинку (со словами Галицкого)4.

А между тем, чуть раньше, 9 апреля 1942 года началась новая история песни. Тогда на Волховский фронт прибыла фронтовая бригада — джаз-ансамбль ленинградского Дома Красной армии им. С. М. Кирова под управлением Владимира Коралли с солисткой Клавдией Шульженко. Накануне отличившимся в боях частям и соединениям 54-й армии было присвоено звание гвардейских, в честь этого события и состоялся приезд музыкальной бригады. Сделать отчет о выступлении был откомандирован литсотрудник дивизионной газеты «В решающий бой!» Михаил Максимов.

И вот строки из военного дневника Александра Бартэна, однополчанина и друга Максимова: «5 апреля 1942 года. Вечером в клубном зале школы — концерт джаз-ансамбля Ленинградского ДКА под руководством Шульженко и Коралли <…> Тяжело раненые. Сдержанные стоны. Слабый свет. Маленькая школьная сцена с остатками детских декораций. Раненые послали записку. По их просьбе Шульженко исполнила “Синий платочек”…»

Шульженко спела вариант со словами Галицкого, вариант, который певице не нравился, но который был тогда популярен.

Вспоминает Михаил Максимов:

«Узнав, что я пишу стихи, Шульженко попросила меня написать новый текст «Синего платочка». “Песня популярна в народе, — сказала она, — у нее приятная мелодия. Но нужны слова, которые бы отражали нашу великую битву с фашизмом”. Максимов работал над текстом, как рассказывал Бартэн (см. выше) всю ночь. «Мне сразу понравилась песня, простые, берущие за душу слова, — рассказывала позже Шульженко. — У каждого из защитников нашей Родины есть своя родная женщина, самая близкая, любимая и дорогая, за горе и страдания которой он будет мстить врагу»5. Особенно нравились солдатам строчкиМаксимова: «Строчит пулеметчик / За синий платочек, / Что был на плечах дорогих!» 12 апреля 1942 года эти слова впервые прозвучали в исполнении Шульженко.

С этого момента началась та невероятная популярность песни, которая не стихала десятилетия. Вместе с песнями «Вечер на рейде» Соловьева-Седова, «Землянкой» Листова и некоторыми другими она открыла настоящую песенную лирику в советской музыке, странное, на первый взгляд, явление в военное время Но нет, не странное. Тоска по дому, по любимой женщине, по семье, просто по женской ласке возвращала солдат — хотя и в мечтах и в мыслях — к мирной жизни, а главное — не давала ожесточиться их сердцам, сохраняла тепло души, человечность. Играли роль и проникновенные мелодии, и слова. В истории же с «Синим платочком» слова сыграли решающую роль. Благодаря словам песня и стала символом, эмблемой военной эпохи. И была то заслуга никому неизвестного лейтенанта Максимова…

Сопротивление начальствующих органов проникновению «лирическому элементу» в военный песенный репертуар поначалу было довольно сильным. Слова песни «Синий платочек» в газете «В решающий бой!», где работал Максимов, печатать отказалась. Вот как рассказывал про это много лет спустя сам Максимов в цикле телепередач 1970—80-х Юрия Евгеньевича Бирюкова: «Я, конечно же, не мог тогда предположить, что “Синий платочек” с моим текстом “приживется” и что ему будет уготована такая долгая жизнь. В ту пору считалось ведь, что на фронте нужны совсем другого рода стихи и песни — призывные, мобилизующие. Помнится, редактор нашей газеты в ответ на мое предложение опубликовать эти стихи вместе с отчетом о концерте Шульженко тоном, не терпящим возражений, категорически заявил: “Вы что, лейтенант? О каких «синих платочках» может идти сейчас речь? Кругом — война, смерть, разрушения…” Об этом разговоре узнал наш ответственный секретарь, получивший новое назначение — редактором дивизионной газеты “За Родину!” – Александр Львович Плющ. “Давай, — говорил он мне на прощанье, — твое “творение”. Я его в своей газете напечатаю и тем отмечу вступление в новую должность. Авось, не снимут…” Он первый эти стихи опубликовал. Больше я их никуда не посылал…»

Михаил Максимов и художник Евгений Евган. 1942 г.

Бирюков пишет в своей книге «Песни, опаленные войной»: «Было весьма заманчиво отыскать эту первую публикацию «Синего платочка» и ее инициатора. Выяснилось, что живет он в Москве, был в свое время редактором <…> газеты «Неделя». Мы встретились <…> Порывшись в ящиках письменного стола, он <…> извлек оттуда пожелтевшую от времени <…> подшивку дивизионной газеты “За Родину!”. Вот и 101-й номер ее от 8 июня 1942 года, и в нем, на второй странице, стихотворение “Синий платочек” с подписью “Лейтенант М. Максимов”. “Сохранилась и газета с заметкой, рассказывавшей и о том, как восприняли эту песню у нас в дивизии, — продолжал между тем свои воспоминания Плющ. – Особенно пришлась она по душе пулеметчикам. Все они так и считали, что песня эта про них написана, коль заключают ее слова: “Строчит пулеметчик за синий платочек…”»

Газет «За Родину!» было во время войны несколько. Стихи Максимова были напечатаны в газете 331 дивизии 54-й армии Волховского фронта. Так песня начала свой путь к воевавшим на фронте. Потом прибавились грампластинки, которые с 1942 стали поступать в некоторые армейские части вместе с патефонами; открытки (в том числе нотные), тысячами присылаемые на фронт. Вот что писал Максимов своей жене и дочке в Череповец в 1942-м: «Вчера на почте были в продаже открытки-песни. Среди них мой “Синий платочек”, тот, что я писал для Шульженко. Есть у меня одна открыточка. Достану еще — пришлю. Лапуне [дочке Лене – Ю.К.] понравится — с картиночками. Приезжали с юга, рассказывали, что ее пел весь Сталинградский фронт…» Ходили по рукам списки стихов. С трогательным чувством рассматриваешь сейчас какой-нибудь солдатский блокнотик, куда вписаны слова «Синего платочка». Но, конечно, самый популярный способ распространения песен в то время — «с голоса», из уст в уста6.

И вот отгремела война. Что было дальше с лейтенантом Максимовым? Писал ли, печатал ли он и дальше свои стихи? Как рассказывает Елена Михайловна, стихи папа писал, как он говорил, с 6 лет, возможно, не переставал их писать и дальше. С фронта он присылал дочке, помимо других стихов, отрывки из своей шутливой поэмы «Похождения Клима Смекалкина» с рисунками его фронтового друга Евгения Евгана. К сожалению, эти рисунки, рукописи папы, разные другие его бумаги, хранившиеся в семье Евгана в Москве, после смерти художника исчезли. Из стихов Максимова осталось только то, чтобы было напечатано во фронтовых газетах или что он присылал в письмах. Среди них — стихотворение «Дочке» (десятилетней Елене Михайловне):

«Получил сегодня папа
Поутру твое письмо,
И хоть дождик мелкий крапал,
Стало ясно и тепло»7.

Задумывал он поэму, посвященную П.И.Чайковскому.

В 1960 году Елена Михайловна переехала на жительство в Болгарию и стала редко видеться с отцом, так что некоторые факты его биографии ей позже пришлось самой восстанавливать по разным источникам.


 Стихотворение «Дочке» Елена Петрова (Максимова). София. 1964 год

После войны лейтенант Максимов вернулся к своей мирной профессии. Был замдиректора ресторана «Нева» на Невском, потом директором ресторана «Метрополь». С «Метрополем» связана еще одна необыкновенная история — и в жизни лейтенанта Максимова, и, как оказалось, в моей тоже.

Рассказывая о работе в «Метрополе», Елена Михайловна как-то обмолвилась, что нашла в Интернете отрывки из книги Петра Меркурьева о его отце, артисте Василии Васильевиче Меркурьеве; а там упоминается и ее папа, Михаил Максимов. Я кидаюсь к полке и достаю книгу воспоминаний Пети о своих родителях — «Сначала я был маленьким», которую он мне когда-то сам и подарил. Под 1947 годом читаю: «Случилась трагедия: у Манюни [няня Меркурьевых – Ю.К.] украли все карточки на месячный провиант <…> Папа торопится на спектакль, мы остаемся дома с перспективой голодного завтра. В этот вечер папа не сразу идет домой — он заходит в ресторан «Метрополь» поужинать и что-нибудь выпросить из продуктов. Но надежды на это мало — и работники ресторана боятся: за такие проступки легко угодить в Сибирь <…> Во время папиного ужина к его столу присаживается молодой высокий красивый мужчина и сразу участливо спрашивает: «Василий Васильевич, что у вас такое грустное настроение?» Папа поведал незнакомцу нашу печальную историю. Собеседник тяжело вздохнул и, сказав: «Не отчаивайтесь, Василий Васильевич», отошел от столика. 

Поужинав, папа подозвал официанта, чтобы расплатиться. «За вас заплачено», — ответил тот. А когда пришел домой, то застал такую картину: мама, бабушка и Манюня рассматривали содержимое четырех огромных коробок. А там были и макароны, и крупа, и колбаса, и подсолнечное масло, и сгущенное молоко… “Вот, Вася, принесли и сказали, что это тебе. От кого — не сказали”.

Выяснилось, что вчерашний красивый молодой мужчина оказался директором «Метрополя», фронтовиком, лейтенантом Михаилом Максимовым. И завязалась у дяди Миши с нашей семьей очень прочная дружба, закончившаяся только со смертью моих родителей. Лишь несколько лет спустя <…> Михаил Александрович случайно обмолвился, что слова популярнейшей песни «Синий платочек», которую пела К.И.Шульженко, написал он…»

Когда я читал эту книгу 10 лет назад, я еще не интересовался личностью лейтенанта Максимова и потому, конечно, пропустил эти строки. Но теперь для меня открылось нечто весьма неожиданное.

С Петей Меркурьевым мы в 1960-х годах учились в музыкальном училище при консерватории на одном курсе, в одной группе, и я с сокурсниками часто бывал в квартире Меркурьевых на ул. Чайковского, 33. Мы целые вечера болтали, музицировали, обсуждали что-то, пили чай, кофе с молоком. У Меркурьевых почти всегда был народ — гости, да и семья была большая. И вот, прочтя строки о «дяде Мише», я задумался — а не видел ли я этого «дядю Мишу» там, на Чайковского, 33? Ему ведь тогда было лет 50. Я попросил Елену Михайловну прислать мне фото папы. Она прислала сначала военные фотографии. Он там совсем молодой, но мне показались очень знакомыми эти глаза — взгляд мягкий и очень добрый, но волевой и порой прямо «сверлящий». Наконец она нашла фото 1960-х годов. И тут я узнаю этого красивого статного мужчину, всегда веселого и общительного, всегда не прочь переброситься шуткой с молодежью. Я, может, и видел его у Меркурьевых несколько раз и, может, и сказал-то всего пару слов. Но юная память цепкая: я точно видел, я знал этого человека.

Вот какие зигзаги совершает судьба — в течение нескольких лет я пытался докопаться, кто же такой этот загадочный «лейтенант Максимов»? А оказывается, я был с ним знаком, я даже говорил с ним! Ну как это назвать — «планида»? Может, мне назначено было это судьбой?

Человек Михаил Максимов, как я недавно узнал, был неординарный. С сожалением надо признать, что был он из тех людей, про кого говорят – «не реализовавший своих возможностей». Что касается кулинарной части, тут как раз все было в порядке. Как рассказывала мне его бывшая студентка, профессор Маргарита Николаевна Куткина, с которой я недавно познакомился, он с 1960 года преподавал в Институте советской торговли в Ленинграде, а в 1975-м основал в нашем городе Высшие кулинарные курсы и был первым их руководителем. При этом он одновременно являлся замдиректора ресторана «Нева».

Помимо того, что он писал стихи, Михаил Александрович неплохо рисовал. К сожаленью, при разных переездах коробку с его бумагами и рисунками у Елены Михайловны украли. Но поразительнее всего были его музыкальные дарования. У него был абсолютный слух и он обладал тем, что называется «моцартовская память». «Ему играли незнакомую мелодию, — рассказывала мне Елена Михайловна, — он тут же садился к инструменту и ее воспроизводил».

А вот что пишет о нем Петр Меркурьев в своей книге: «Дядя Миша был потрясающе музыкален. Великолепно играл на рояле (хотя специально этому не учился), а слух у него был такой, что любой дирижер позавидовал бы! Однажды я решил его проверить «капитально» и двумя руками — от кончиков пальцев до локтей — «лег» на клавиатуру. Дядя Миша засмеялся, но назвал ноты, которые не прозвучали в этом диапазоне <…> От него я, шестилетний, узнал об опере Прокофьева «Война и мир» — Максимов ходил и на репетиции, и на спектакли в Малый оперный <…> а потом у нас дома по слуху играл почти всю оперу и пел очень приятным баритоном полюбившиеся партии».

Еще строки из электронного письма Елены Михайловны мне: «Он пришел однажды проведать маленькую внучку Аню, мою дочь. В этот момент по радио сказали, что будут исполнять прелюдию Рахманинова. Зная о его музыкальном таланте, я попросила его повторить ее после прослушивания. Он засмеялся, сел и всю сыграл, хотя никогда не учился. Он обладал природной техникой и исключительной музыкальной памятью. Это был феноменальный дар если бы он учился, достиг бы невероятных вершин…»

Елена Михайловна говорила, что, по утверждению одной из сестер отца, он в 1924 году поступал в консерваторию вместе с Павлом Серебряковым, и папу приняли (!), причем исключительно за его дарования. Но возможно, это легенда. Родственники Павла Алексеевича ничего не слышали про это, да и сведений об обучении Максимова в консерватории нет.

При всех своих талантах Михаил Александрович никогда не бравировал ими, вообще был «архи-скромен». Даже свое авторство «Синего платочка» много лет скрывал8.

До конца дней Михаил Александрович Максимов (а умер он в 1992 году) жил в Ленинграде-Петербурге – на улице Рылеева, потом на Гражданской улице. Судьба дарила ему редкие встречи с дочерью, с внучкой, пианисткой Анной Петровой-Форстер, и внуком, скрипачем Михаилом9. С семейством Меркурьевых у него дружба вскоре стала столь тесной, что, как рассказывают нынешние его родственники, «ВасВасич» сам наведывался к «дяде Мише» на ул. Рылеева, в дом 17—19, да не один, а со своим другом, артистом Игорем Олеговичем Горбачевым. С Максимовым, как рассказывают, можно было говорить на любые темы. Он не только был очень образованным человеком, но и был непревзойденным собеседником, остроумным, веселым, тонким.

А история песни «Синий платочек» после войны перешагнула границы СССР. В 1940-х ее первый исполнитель Ляндау перевел текст песни на английский и в 1952-м записал английский вариант на пластинку. В 1945 году появился французский «Синий платочек», его текст создал Луи Потерат — мелодия оставалась та же. В 1949 году появился испанский вариант песни поэта Марио Баттистелли — он был издан в Буэнос-Айресе, в Аргентине, куда в 1949-м перебрался Ежи Петерсбурский. Вскоре появился вариант текста на иврите известного израильского поэта Авраама Шлёнского, поляка по происхождению. Издавался «Синий платочек» и в США, правда, музыкаПетерсбургского подверглась переработке, и авторами ее были указаны два других композитора10. На родину самого Ежи Петерсбурского песня пришла только в 1967 году, и связано это было с возвращением композитора в Польшу. Авторами польских слов были Артур Тур и Агнешка Фейль11. Этот «Синий платочек» и сейчас – один из хитов польской эстрады.

Но вряд ли этот нежный военный вальс где-то трогает слушателя так, как трогает он нашего слушателя. Слишком о многом — и многим — говорят до сих пор его звуки — и, конечно, его слова.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Поздние исследователи насчитывают около 80 вариантов.

2 Перед войной ему пришлось на время уехать в Москву на курсы инженеров-механиков, и в это время, как рассказывает Елена Михайловна (со слов мамы), за папой приходили люди в военной форме, а у подъезда стояла черная «эмка» («черный ворон»). Интересовались, где товарищ Максимов, и, узнав, что он в отъезде, ушли. Больше, к счастью, они не приходили, даже когда папа вернулся.

3 Елена Михайловна говорила — «папой написано около ста стихотворений».

4 К сожалению, с матрицы тогда успели сделать лишь пробный оттиск; по какой-то причине тираж отложили. В 1948-м Русланова была репрессирована. Вышло указание приостановить трансляцию ее выступлений, а все ее записи уничтожить. Только в 1976 году, после смерти певицы, чудом сохранившийся экземпляр пробного оттиска удалось отыскать киевскому филофонисту В. П. Донцову. В 1982-м пластинка, наконец, вышла.

5 Подробности встречи Шульженко с лейтенантом Максимовым несколько разнятся в изложении даже самой Клавдии Ивановны — в книге и в ее поздних высказываниях. В книге, например, она пишет, что Максимов сам подошел к ней и предложил свой вариант текста. Но тут с ней расходится и сам Максимов (рассказывавший об этой встрече уже после войны в телевизионной передаче, что зафиксировано в статьях автором ее — Юрием Бирюковым), и его фронтовым другом Бартэном. По-своему излагает этот эпизод и руководитель фронтовой бригады Владимир Коралли.

6 Текст Максимова начинался словами:

«Помню, как в памятный вечер

Падал платочек твой с плеч…»

Именно этот вариант всегда исполняла Клавдия Шульженко — и во время войны, и после. Выйдя в 1976 году на свой юбилейный концерт с синим платочком в руке, она также начала песню со слов «Помню, в тот памятный вечер…» Сейчас тексты Галицкого и Максимова часто смешивают, начиная их словами Галицкого «Синенький скромный платочек…», а в нотах ставят: «слова Ю. Галицкого и М. Максимова». Но после войны очень мало кто брался исполнять эту песню, она стала «знаковой», как говорят теперь, песней Клавдии Шульженко. С 1940-го по 1944 год слова к «Синенькому платочку», помимо Галицкого, Ковынёва и Максимова, писали также Павел Герман, Михаил Гаркави и еще многие, часто безвестные авторы (см. сноску 1).

7 В стихотворении есть такие строки:

«Ты в родной вернешься город,

В раскрасавицу Москву»

Елена Михайловна рассказывала, что очень плакала, прочитав их: «Не хочу в Москву!» А недавно она обнаружила папино письмо, в котором тот объясняет дочурке, что он написал это для рифмы, и прислал новый вариант:

«Ты в родной вернешься город,

На красавицу Неву».

8 Вот и Петр Меркурьев пишет: Максимов «случайно обмолвился», что он автор слов к «Синему платочку». А мне Маргарита Николаевна Куткина рассказывала, что, будучи студенткой Михаила Александровича, она с подружками не раз пыталась разговорить своего педагога по поводу «Синего платочка» (то, что он автор их, слухи ходили), но он всегда уходил от разговора.

9 Анна Петрова-Форстер — активно концертирующая пианистка, педагог, исследователь русского фортепианного исполнительства. Как исполнитель открыла слушателю немало забытых имен конца XVIII — начала XIX веков. Ее статью об иностранных виртуозах, живших в России в то время, в 2014 году опубликовал «Скрипичный ключ» («Виртуозы и шарлатаны». 2014, № 2).

10 На нотах указано: Don Reid и Seva Foullon.

11 По-польски песня начинается «Маленький синий платочек / Тот, что храню много лет…» Песня стала «женской», пелась от имени женщины (изначально песня — «мужская»), а платочек превратился в носовой, тогда как в русском варианте это был головной платок («Падал с опущенных плеч»).

 

Категория: История песен | Добавил: Georgo | Теги: Михаил Максимов, Синий платочек, Клавдия Шульженко, Елена Петрова, Ежи Петерсбурский
Просмотров: 3053 | Загрузок: 56 | Комментарии: 9
Всего комментариев: 9
0
9  
Мы получили от Елены Петровой сообщение. Привожу дословно:
- Хочу поделиться новостью и сообщить всем, кто читал на сайте статью о «Синем платочке»: о моем отце, авторе слов к этой песне, Михаиле Максимове написана книга. Она появилась благодаря стараниям литератора, искусствоведа, музыканта, моего друга Юрия Николаевича Кружнова – и при моем скромном участии. К книге приложено много фотографий, документов, писем, стихов папы, разных других бумаг. Мне всегда было досадно, что об авторе слов такой популярной песни ничего не было известно. И вот теперь появилась достоверная биография, никаких слухов и предположений, только факты. И очень интересные факты. Мой папа был личностью неординарной. Предлагаю пока обложку, книга выйдет в самом скором времени.
Елена Петрова-Максимова
 


1
8  
Дорогой Юрий Николаевич, без веры в фортуну можно выжить, но прожить красиво... невозможно. Будем верить! Признательна Вам за добрые слова в наш адрес, но для любимого Петербурга (я о своих чувствах!) я готова на многое. Дом на Рылеева нашла, рассмотрела во всех ракурсах. Что там только не рекламируют, а вот Ваша информация самая интересная.




А скажите, пожалуйста, Юрий Николаевич, Вы знаете, что Марк Марьяновский (не сомневаюсь, что его имя Вам знакомо) не рижанин, что он родился и до революции жил в Петербурге. У нас в гостях был его внук и он рассказал, что его сестра была в 90-х в Петербурге и нашла дом, где жил Марк Марьяновский. Там на ступеньках подъезда было написано MARYANOVSKY. Если Вам интересна эта тема, то готова поделиться всем, что знаю (пишите olpetuhova@gmail.com ). Может, вместе отыщем еще один "платочек"!
Спасибо Вам и Елене Михайловне, что вы с нами.

7  
Прежде всего спасибо большое авторам сайта Георгию Сухно и Оле Петуховой за публикацию. И спасибо всем, кто откликнулся на нее и сказал добрые слова и в мой адрес, и в адрес Елены Михайловны и Татьяны Александровны. Хочу добавить одну деталь в повествование, которую упустил при публикации в журнале. Я упоминаю в статье один из адресов Максимова: Рылеева ул, дом 17-19 (это не угловой дом, это сдвоенный номер дома, это случается). Так вот что интересно - я-то 40 лет прожил в доме рядом, № 21, и жил там как раз в то время, когда на Рылеевой жил Максимов, а Меркурьев с Горбачевым приходили к нему в гости. Значит, судьба не только познакомила нас с Михаилом Александровичем, но сделала соседями! Как не поверить в фортуну?

3  
Оля знает мою любовь к "Синему платочку" и сообщила, что появился новый материал. Я с ней разговаривал, а в это время по телевизору показывали Мирей Матье, которая пела "Синий платочек". Прошу прощения у Оли, я с ней быстро попрощался, хотел послушать любимую песню. Я делал несколько передач на радио с Клавдией Шульженко и всегда просил спеть "Синий платочек". Подпевал ей. Жалею, что не знал раньше Елены Петровой. С интересом бы с ней пообщался. Удивился, что у уважаемого мной Пана Георгия, было неприятия этого варианта песни. Русского варианта песни. Мне очень она импонирует. Польская тоже очень нравится, она нежная, но другая. И с Верой Георгиевной Лещенко мы говорили о "Синем платочке", она его тоже очень любила. Добротно скроенная публикация и душой написана Юрием Кружновым. Пан Георгий, надеюсь, изменил свое мнение и очень знаменательный материал опубликовал. Теперь все исследователи "платочка" пусть помолчат, им нечего сказать. Поздравляю всех с хорошей публикацией. Ваш Владимир Демин

1
5  
Владимир Васильевич, конечно, я знаю о Вашей любви к этой песне. Что касается русского варианта "Синего платочка", то, думаю, не только у Пана Георгия были огорчения на сей счет. Почему-то не сомневаюсь, что и сам Михаил Максимов, скорее, выполнял заказ. Получилось очень даже хорошо, но ушел лиризм. Почитайте стихи Максимова, и Вы со мной согласитесь.

2  
Замечательная, прекрасная Елена Михайловна! Вы очень красивая. Простите меня, пожалуйста, Пан Георгий, что начала свой комментарий не с упоминания публикации, которую вы здесь разместили. О "Синем платочке" читала много, но сегодня узнала очень интересные факты. Вернусь к началу письма. Елена Михайловна, вы стали для меня главным открытием. Пан Георгий, спасибо Вам за это. Рассказ "Леночка" прочитала, слезы были, не буду скрывать. Спасибо, Елена Михайловна, что Вы такая замечательная! Здоровья Вам и новых хороших друзей! Мое сердце и душа с Вами. Благодарна Юрию Кружнову за теплый и добрый очерк о хороших людях. Татьяне Кудрявцевой за прекрасный очерк и Сиринго, что нашла и донесла его до нас. Спасибо Пану Георгию за то, что подарил мне такой замечательный вечер знакомства.
Рассказ распечатала и буду носить с собой читать своим друзьям и знакомым. Я всех очень люблю.

2
4  
И вам, Натали, спасибо за светлые эмоции, их так не хватает нам всем.

6  
Зашла на сайт, чтобы перечитать материал, и увидела новые фотографии. Спасибо

1  
Рассказ о Леночке прочитала на одном дыхании.
И это очень интересно, как и новый материал о платочке.
Долгие лета Елене Петровой!!!
Спасибо!


Татьяна Кудрявцева
«Маленьких у войны не бывает»
Глава ЛЕНОЧКА


Леночка считала, что они живут в бомбоубежище. На самом деле это были подвалы
Эрмитажных дворцов. Великие архитекторы, которые возводили дворцы, всё
продумали на века — не только парадные залы. Подвалы предстали сейчас
перед людьми, как подземное царство со старинными арками и проёмами. А
главное, подвалы имели несокрушимые своды, поэтому легко могли
превратиться в убежища. И для картин, и для людей! Люди обжили это
пространство,  как сумели: окна заложили кирпичами, навесили железные
двери, быстро сколотили топчаны (это нары такие, где спят). Топчаны
громоздились повсюду.
 Рассказ "Леночка" полностью читайте ЗДЕСЬ...

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright petrleschenco.ucoz.ru © 2016
Сайт создан в системе uCoz